Памятник в честь русской экспедиции князя Александра Бекович-Черкасского в 1717 году в Среднюю Азию




Памятник в честь русской экспедиции князя Александра Бекович-Черкасского в 1717 году в Среднюю Азию. Памятник находится в плачевном состоянии на территории Туркменистана в посёлке Кызыл Су. Невозможно без содрогания смотреть на отношение к памяти русских первопроходцев.





Немного из Истории :



ПОХОД БЕКОВИЧА-ЧЕРКАССКОГО. АРХИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ

 


Из "Записки о поездках князя Александра Бековича-Черкасского к восточному берегу Каспийского моря и о сухопутной экспедиции его в Хиву"

Мыс Тюк-Караган, в северо-восточной части Каспийского моря, был издавна известен астраханским жителям по торговле, производимой ими у сего места с Туркменцами. Русские и татары ездили туда из Астрахани на малых судах компаниями.
В 1713 г. с одною из таковых компаний прибыл в Астрахань знатный Туркменец Ходжа Нефес и объявил проживающему в Астрахани князю Саманову (Родом персиянин из Гиляни, где был беком; перешел в Россию и принял христианскую веру.), что он имеет открыть российскому императору дело великой для государства пользы. Саманов проводил Туркменца в Санкт-Петербург, где чрез посредство гвардии поручика Александра Беко-вича, князя Черкасского (Родом из Кабарды, в то время называвшейся Черкасскою землею, отчего, вероятно, он и получил прозвание Черкасского; сие подтверждается одним из донесений его к Петру Великому, в коем, между прочим, говорит: "Писали ко мне из черкасские земли братья мои". Название же "Бекович" может произойти от слова "бек", так же как от слова "король" производится "королевич" и проч. Бекович был за границей для изучения наук, и в особенности мореплавания, и с 1713 г. делается известным как доверенное лицо государя. Замечателен его проект о покорении российскому владычеству кавказских народов. Он был женат на княжне Марье Борисовне Голицыной, дочери известного князя Бориса Алексеевича Голицына, под надзором которого Петр Великий воспитывался" (примечание в документе).), бывшего у государя в милости, удостоился весною 1714 г. быть представленным его величеству вместе с товарищем своим.
Открытие Нефеса состояло в том, что в стране, лежащей при реке Аму, добывается песочное золото и что хотя река сия, впадавшая прежде в Каспийское море усбеками (Узбеками.) (хивинцами) отведена в Аральское море, ради безопасности от россиян, но, перекопав плотину, можно обратить реку в прежнее русло, в чем русским будут помогать и Туркменцы.
В это же время прибыл в столицу сибирский губернатор князь Гагарин с предложениями о песочном золоте, имеющемся в Бухарии; с другой стороны находившийся при дворе ханский посол также подтвердил, что Аму-Дарья в вершине своей вымывает золотой песок, вместе с тем просил государя о постройке у старого русла Аму в Каспийское море крепости на 1000 человек.
Хотя в существование плотины, изменившей течение р. Аму и в то время плохо верили, но сказанные показания послужили Петру Великому предлогом к исследованию возможности открыть чрез Каспийское море путь для торговли с Индиею, действительно обещавшей России золото.
В таких видах состоялся 29 мая 1714 г. именной ево царского величества указ об отправлении князя Александра Черкасского "в Хиву с поздравлением на ханство, а оттоле ехать в Бухару к хану, сыскав какое дело торговое, а дело настоящее - чтоб проведать про г. Иркень (Яркенд), сколько далеко оный от Каспийского моря и нет никаких рек оттоль, или хотя не от самого того места, однако же поблизости в Каспийское море".
Первая поездка водою к восточным берегам Каспийского моря.
В силу сего указа Бекович отправился сначала в отечество свое в Кабарду, дабы взять оттоль некоторых из верных людей, тот край знающих, а весною 1715 г. он пошел водою из Астрахани к восточному берегу Каспийского моря для отыскания устья Аму. Следы сего устья показались ему в заливе у Красноводской косы и он действительно полагал, что если пойдет следом старого русла, то найдет плотину, посредством которой изменено течение р. Аму. В этом удостоверился он из показаний астраханца Николая Федорова, посыланного им с Ходжою Нефесом от Красноводской косы (Здесь допущена неточность. Для осмотра старого русла Аму-Дарьи и плотины на ней Ходжа Непес был отправлен не с Красноводской косы, а с Тюб-Караганского мыса. Об этом см. док. № 24) для осмотра плотины, до которой езды их было степью 17 дней. По мнению Туркменцев, для приведения реки в старое русло надлежало от плотины прокопать высокого места до дола (Слово "дол" здесь значит русло, ложе. Следует заметить, что показания Николая Федорова не соответствуют некоторым образом другим сведениям о первой поездке Бековича; так, например, он говорит, что князь Черкасский пристал к Тюк-Караганскому мысу, где находилось прежнее устье р. Аму, а не у Красноводской косы, но это невероятно (примечание в документе).) около 20 верст. Полагать надо, что Бекович не был готов к сухопутному походу или считал отряд свой для сего недостаточным (Из двух донесений губернатора Казанской губернии Салтыкова усматривается, что на снаряжение сей первой поездки издержано 30638 руб., взято у посадских людей под экспедицию 16 стругов, воинских людей дано из Астрахани и других мест, отколе удобнее, 1500 человек, в том числе 100 человек яицких казаков. Люди снабжены мундирами, шубами и всеми нужными припасами - свинцом, порохом и проч. (примечание в документе).) и что поездка эта была учинена Только для собрания предварительных сведений.
С собранными известиями и картою восточного берега, составленною по расспросам, возвратился Бекович в Россию и застал государя императора в феврале 1716 г. в Либаве. При объяснении с ево величеством князь Черкасский умел представить дело с хорошей стороны и подать большую надежду на успех экспедиции, за что и был на месте пожалован в капитаны гвардии.
Петр Великий не терпел отлагательства: тут же состоялся новый указ "Господам сенату" об отправлении князя Черкасского, а сему последнему даны были собственною его величества рукою писанные пункты. Сии документы столь занимательны, что нельзя не вписать их здесь от слова до слова:
а) Именной указ об отправлении князя Черкасского: "Господа сенат! Понеже капитана князя Черкасского отправили мы паки туда, откуда он приехал, и что ему там велено делать, о том дали ему пункты; и чего он против всех пунктов будет от вас требовать, также и сверх того, и в том чините ему отправление без задержания. У подлинного письма приписано его императорского величества собственною рукою тако: Петр из Либоу, 14-го дня, февраля 1716 г.".
Князю Черкасскому данные пункты от его царского величества и по оным как поступать, будучи в Хиве... (Сняты инструкции Петра I А. Бековичу-Черкасскому).
Лейтенанту Кожину, состоявшему в команде Бековича, дана особая инструкция, в делах не отысканная.
Четыре дня спустя по подписании его величеством указа и пунктов состоялось определение Правительствующего сената, из коего можно извлечь некоторые подробности о числе войск и вообще о средствах, предоставляющихся Бековичу ...
В одно время с вышесказанными приготовлениями Бекович не упустил из вида и другой меры, обещавшей, по-видимому, немалую пользу доставлением прямых и новейших известий из Хивы. Мера эта состояла в отправлении туда нескольких гонцов с известием, что он идет к хану с посольством. Из всех гонцов имеется в делах известие только от двух, а именно: от астраханского дворянина Ивана Воронина и Алексея, по прозванию Святого. От марта и июля месяцев 1716 года писали они, что в Хиве им очень дурно; что подарки, какие у них были, приняты; ответа на послание к хану никакого не дают, держимы они под стражею скудно, а об обратном пути и помину нет; в Хиве же слухи, что князь Бекович идет не посольством, а войною и что они были не раз спрашиваемы: зачем русские люди на их земле хотят строиться? Также негодуют и на Туркменцев, зачем дают русским вожатых (Вероятно, они казнены, как и другие русские (примечание в документе).).
И, с другой стороны, доходили известия, что хивинцы смотрят на поход Бековича недоброжелательно, и что кайсакам, усбекам (Казахам, узбекам.) и каракалпакам сделано от старшин воззвание, дабы встретить русское войско в безводных местах большими силами.
Из числа известных лиц при отряде находились: князь Саманов, астраханский дворянин Кирейтов, майоры Франкенберг и Пальчиков, братья князя Бековича: Сиюнч и Ак-Мирзу, посланный от калмыцкого хана Аюки калмык Бакша и Туркменец Ходжа Нефес. Лейтенанту Кожину следовало, по указу, также отправиться в поход, но он остался в Астрахани и подал на Бековича донос в том. что намерение сего последнего есть изменнически предать русское войско в руки варваров. За ослушание Кожин предан военному суду, вытребован в Петербург и допрашиваем Сенатом.
От Гурьева до р. Эмбы войско находилось в следовании 10 дней, расстояния примерно 300 верст и, переправившись через реку, прошло к горам Иркетским (вероятно, плоская возвышенность, Устюртом называемая), пробыв в походе 5 дней, расстояния примерно 150 верст; гористым местом войско шло семь недель, пройдя примерно 800 верст. За 8 дней ходу от хивинских пределов отправлен был астраханский дворянин Кирейтов с сотнею казаков в Хиву к хану с письмами и подарками. Главные силы продолжали между тем следование и, спустившись с гористого места, по двухдневном усиленном марше, примерно 100 верст, вышли к озерам р. Аму, оставив вправо многие усадьбы хивинские, так что до г. Хивы оставалось не более как 100-150 верст. В успеньев день, августа 15 дня 1717 г., войско расположилось при одном из озер р. Аму и окопалось с трех сторон (Маршрут сей выписан из показаний возвратившегося яицкого казака и нанесен на карту примерно от устья Эмбы чрез степь, по диагональной линии к озерам, находящимся у устья р. Аму (примечание в документе)).
Таким образом, пройдено от Гурьева в 45 дней 1350 верст. Поход самый трудный! Будучи совершен в жаркое время года по местам бескормным и безводным, его следует считать удивительным делом. Воду, большею частью дурную, добывали выкапывая на всяком привале и переходе колодцы глубиною от 2 до 4-х сажен.
Здесь следует заметить одно важное обстоятельство, решившее, может быть, судьбу экспедиционных войск: посланный хана Аюки (Хан Аюка имел причину ненавидеть Бековича, отказавшего ему по неимению на то царского указа в содействии войсками, собранными для похода в Хиву против кубанского хана, и если Аюка предупреждал об опасности хивинской экспедиции, то это только для отклонения от себя великого подозрения (примечание в документе)) вместе с людьми своими оставил тайным образом на половине пути войска наши и, обошед оные окольною степью, пришел в Хиву несколько позже отряда Кирейтова, о котором говорено выше. Отряд сей, хотя и был до прибытия калмыцкого посланного остановлен вне города, но ему были отпущены от хана кормовые деньги; по приходе же калмыков хивинцы обезоружили отряд и людей оного рассадили по тюрьмам. С этой минуты в Хиве все пришло в движение, и сам хан Ширгази повел против Бековича войска, простиравшееся до 24 тысяч всадников (По другим сведениям 15 тысяч. См. также Зап Русск. геогр об-ва кн IX, Спб, 1853, стр 319 и сл).
Несмотря на нечаянность нападения и несоразмерность сил, хивинцы не могли нанести русскому войску удара. В продолжении трехдневной атаки против окопа было убито из пищалей 10 драгунов и казаков, между тем как от пушечных и ружейных выстрелов наших хивинские всадники потерпели немалый урон.
Тогда хан Ширгази по совету своего казначея Досим-Бая вознамерился прибегнуть к хитрости: в окоп посланы знатные от хана люди с предложением о мире, который по военном совете Бековичем принят и утвержден клятвенно с обоих сторон. В совете произошло разногласие: майор Франкенберг и другие военные люди были против мира, князь Саманов подал голос в пользу оного.
Сообразив все обстоятельства, предшествовавшие неприязненным действиям хивинцев, а также невозвращение ни одного из посланных в Хиву гонцов, а наиболее отряда Кирейтова, трудно было положиться на слова хана, но князь Бекович, вопреки большинству голосов в Совете, решился на заключение мира. Излишнюю и непростительную доверенность его в сем случае приписывают нравственному расстройству, произведенному в нем неожиданной потерей жены и двух дочерей, утонувших в самый день выхода его из Астрахани в море.
По заключении мира хану Ширгази оставалось главное - разъединить войско, которое в совокупности было для хивинцев непобедимо. С сею целью хан оттянул войска свои к Хиве и пригласил Бековича к себе в лагерь под видом по четного приема посланнику великого государя и обмена подарков.
Князь Черкасский имел пагубную неосторожность отделиться от своего войска с пятьюстами всадников, его сопровождал князь Саманов; по размене подарков и оказании ханом Бековичу различных почестей, сей последний до того уверился в искренности Ширгази, что согласился отделить из числа 500 человек, его сопровождавших, 240 человек для удобнейшего продовольствия оных. Тогда только личина была снята, и, оба отряда внезапно окружены и изрублены.
Майор Франкенберг по отбытии Бековича принял, как старший, команду и следовал за ханским войском не в дальнем расстоянии. Вероятно, посредством пытки вынуждены были у Бековича (Судя по показаниям Ходжи-Непеса, Алтына Усейнова, Федора Емельянова и Михаила Белотелкина, А. Бекович-Черкасский давал распоряжения Франкенбергу не в результате пыток, а по своей неосторожности: хивинскому хану, по их словам, легко удалось убедить его в целесообразности расчленения войска, якобы для удобного квартирования (см. ЗИРГО, кн. IX, Спб., 1853, стр. 319-337).) три предписания к Франкенбергу о размещении оставшегося войска по квартирам, где от хивинских посланных указано будет для удобнейшего русских продовольствия. Три раза Франкенберг отказывал, говоря, что послушается личного приказания своего начальника, и только по четвертому предписанию, в котором содержалась угроза военным судом, он предался на волю божию и распустил войско, которое и было по частям избито. Бекович и Саманов вскоре за этим казнены, и голова первого послана ханом Ширгази в подарок бухарскому хану. Зверской поступок этот удивил сего последнего - голова отправлена обратно с вопросом: не людоед ли хан Ширгази?
Немногие из участвовавших в экспедиции оставались живыми, а еще меньшее число возвратилось в отечество. Замечательно, однако ж, что Ходжа Нефес, виновник похода, а также братья Бековича уцелели и были отпущены на родину.
Войска в трех крепостях, устроенных по берегу Каспийского моря, ослабленные болезнями и сильною смертностью, по получении известия о плачевной участи сухопутной экспедиции, поспешили удалиться в Астрахань морем, доколе к тому предстояла возможность. В Красноводской крепости полковник фон дер Виден должен был, однако ж, выдержать сильное нападение Туркменцев, которые в надежде добычи переменили дружбу свою к нам на ненависть. Попытка их была неудачна, и отряд Видена оставил крепость без большой потери, но по выходе в море два судна с четырьмястами человек погибли.
Таким образом кончилась хивинская экспедиция, надолго сохранившаяся в памяти и оставившая по себе пословицу: "Пропал, как Бекович".
Заключение
По соображении вышеупомянутых обстоятельств нельзя не вынести следующего заключения:
1. Что поход чрез безводную и бескормную степь, на расстоянии 1350 верст, пройденных в два месяца без всяких промежуточных пунктов, где бы были сделаны запасы, даже с трехтысячным отрядом и артиллериею русскому войску возможен.
2. Что хивинцы с 24 тысячами свежих всадников не могли расстроить утомленное изнурительным походом войско в 10 раз их слабейшее и, наконец,
3. Что неудачная развязка похода была делом случая и крайней неосторожности князя Бековича
Генерал-лейтенант Шуберт
Начальник отделения полковник Фолтон-де-Верасон

Центральный Государственный Исторический Архив ГрузССР, ф. 1087, д. 612, лл. 9-16. Подлинник.
http://krasnovodsk.borda.ru/?1-16-0-00000005-000-90-0#040


....................................................................................................................................................................................................................................................

Состояние памятника годами раньше :



Памятник Бековичу Черкасскому в поселке Кызыл Су.

Памятник высотой чуть более 2 метров. В нижней части памятника две медные пластины с надписями:
Красноводкий отряд Сподвижникам Петра 1, и на другой пластине:


Красноводкий отряд Сподвижникам Петра 1
 и на другой пластине:

В степи дикой и безмолвной

Вас, братья, мы нашли

И теплой молитвой

Ваш прах почли.


текcт надписей оригинальный, но, по описанию Гунаропуло, сделаны они был первоначально на гипсовых досках,а не на медных пластинах,
видимо мы имеем дело с реставрацией.

в верхней части памятника с четырех его сторон нанесены даты: 1871 - год основания памятника, 1672? - год рожденя Петра 1, 200 - 200 лет Петру 1, 1719 - видимо год постройки крепости,хотя годом постройки считается 1717, или год когда отряд покинул Кызыл Су,
Памятник соорентирован по сторонам света.На каменном основании,напротив сторон света, нанесены четыре буквы О,W,N,S.
Там же,на каменном основании, с лицевой стороны памятника выложен якорь



 


  


 




Фотографии большего размера находятся в фотоальбоме Сайта по адресу:
http://krasnovodsk.net/photo/49-0-465

P.S.  Большое спасибо stranger/у с форума красноводчан за интересный материал.
http://krasnovodsk.borda.ru/?1-16-0-00000005-000-60-0#031

..........................................................................................................

И день сегодняшний :






Невозможно без содрогания смотреть на отношение к памяти русских первопроходцев.







у вас случаем не осталось фотографий музея и бюстов,с вечным огнём 26 Бакинских комиссаров, в Красноводске и фотографий памятников ,на месте их казни? Искал в интернете и не нашёл.
У меня фотографий тех лет когда музей был в расцвете - нет.
Но фотографии разрушенного музея можно найти на сайте Красноводск http://krasnovodsk.net/ задайте только поиск по сайту "26 бакинских комиссаров".
Посмотрите и здесь
http://foto.mail.ru/community/krasnovodsk./15#photo=/community/krasnovodsk./15/19

Edited at 2012-09-24 05:08 pm (UTC)
спасибо. Хоть и чёрно-белая фота повергла меня в ностальгию по молодости, в детстве я посещал этот музей-тюрьму 26 комиссаров, очень часто(как и кинотеатр Мир).Жаль тогда не было цифровых фотоаппаратов